Неточные совпадения
Природа — нежная артистка здесь. Много любви потратила она на этот, может быть самый роскошный, уголок мира. Местами даже казалось слишком убрано, слишком сладко. Мало поэтического беспорядка, нет небрежности в
творчестве, не видать минут забвения, усталости в творческой руке, нет отступлений, в которых часто больше красоты, нежели в
целом плане создания.
Творчество же принадлежит к
целям жизни, оно принадлежит к царству свободы, т. е. к царству Духа.
Для осуществления социальной правды, для уничтожения эксплуатации человека человеком, для создания бесклассового общества совсем не нужно свободного
творчества, философии и эстетических ценностей, вредна религиозная и мистическая настроенность, противоречит
цели социальной революции аристократическое понимание духовной культуры.
В России с самых противоположных точек зрения проповедуется аскетическое воздержание от идейного
творчества, от жизни мысли, переходящей пределы утилитарно нужного для
целей социальных, моральных или религиозных.
Цель жизни народов — не благо и благополучие, а
творчество ценностей, героическое и трагическое переживание своей исторической судьбы.
— Боюсь, не выдержу, — говорил он в ответ, — воображение опять запросит идеалов, а нервы новых ощущений, и скука съест меня заживо! Какие
цели у художника?
Творчество — вот его жизнь!.. Прощайте! скоро уеду, — заканчивал он обыкновенно свою речь, и еще больше печалил обеих, и сам чувствовал горе, а за горем грядущую пустоту и скуку.
(Известную аналогию можно сему найти в народном
творчестве, одновременно личном и соборном, причем творческие индивидуальности не растворяются и не тонут, но как-то органически срастаются с безымянным
целым.)
Целые исторические эпохи, особенно богатые
творчеством, отмечены тем, что все основные элементы «культуры» были более или менее тесно связаны с культом, имели сакральный характер: искусство, философия, наука, право, хозяйство.
Это путь не только прямой, но, по существу, и единственный, ибо остальные пути
творчества приводят к
цели лишь постольку, поскольку совпадают с этим путем в самом главном и существенном.
Но всемогущество Божие неотделимо от божественной любви-смирения, и «
творчество» без
цели, без смысла и, главное, без любви, —
творчество ради
творчества, jeu divin в упоении собственной мощью (чувство очень естественное для невсемогущего, завистливого, склонного к хвастливому самолюбованию существа), чуждо всемогуществу Божию, себя знающему и абсолютно спокойному.
Что бы он ни делал, какую бы он ни имел
цель и мысль в своем
творчестве, он выражает, волею или неволею, какие-нибудь стихии народного характера и выражает их глубже и яснее, чем сама история народа.
В ней есть правда, но есть и поэзия, выдумка,
творчество о себе. «Исповедь» Руссо, хотя обозначает
целую эру в обнаружении эмоциональной жизни человека, не есть искренняя исповедь.
Ибо время или конститурируется идеей
цели, которая должна быть осуществлена в будущем, или идеей
творчества, которое реализуется в будущем.
Цель жизни есть вечное
творчество, а не повиновение нормам и принципам.
Социальная обыденность, имеющая дело с массовыми и средними величинами, пресекает всякий взлет человеческой души вверх и приспособляет к своим
целям все — и любовь, и мистику, и
творчество.
Общество должно быть трудовым, и лишь трудовое общество, в котором труд разных качественных ступеней вплоть до высшего духовного
творчества образует иерархическое
целое, может быть этически и религиозно оправданным.
Есть две
цели в социальной жизни — уменьшение человеческих страданий, бедности и унижения и
творчество положительных ценностей.
Но
творчество в
целом,
творчество в самых глубоких своих проявлениях остается неоправданным.
Символизм есть путь, а не последняя
цель, символизм — мост к
творчеству нового бытия, а не само новое бытие.
Цель — вечный покой в Боге, а не вечное
творчество.
Символизм есть
творчество не завершенное, не достигшее последней
цели, не окончательно реализованное.
Духовная работа смирения и послушания — лишь моменты пути,
цель же — в
творчестве новой жизни.
Однако — странное дело! Проходило время, вновь и вновь перечитывал я произведения Толстого, вновь и вновь припоминался он мне таким, каким я его видел, — и совсем по-иному, не по-прежнему, начинал я воспринимать его
творчество; какое-нибудь мелкое, как будто совсем незначащее личное впечатление вдруг ярким и неожиданным светом освещало
целую сторону его
творчества.
Воображение Арины Петровны, и без того богатое
творчеством, рисовало ей
целые массы пустяков.
На месте
творчества в литературе водворилась улица с
целой массой вопросов, которые так и рвутся наружу, которых, собственно говоря, и скрыть-то никак невозможно, но которые тем не менее остаются для литературы заповедною областью.
Жизнь творится великим Художником, и конечная
цель его
творчества — красота.
— Нищее духом, оно бессильно в
творчестве. Глухо оно к жизни, слепо и немотно,
цель его — самозащита, покой и уют. Всё новое, истинно человеческое, создаётся им по необходимости, после множества толчков извне, с величайшим трудом, и не только не ценится другими «я», но и ненавистно им и гонимо. Враждебно потому, что, памятуя свое родство с
целым, отколотое от него «я» стремится объединить разбитое и разрозненное снова в
целое и величественное.
Не иначе, как яростью
творчества, могу я назвать ту страстную, молчаливую возбужденность, с какой г. К, воспроизводил мои черты. Обычно болтливый, здесь он молчал
целыми часами, оставляя без ответа мои шутки и указания.